Skip to content

Храм Покрова Пресвятой Богородицы в Бутырской тюрьме

Narrow screen resolution Wide screen resolution Increase font size Decrease font size Default font size   
  Главное arrow Протоиерей Глеб Каледа arrow Отец Глеб Каледа: заветы тюремного священника.Воспоминания о.Константина Кобелева

Храм Покрова Пресвятой Богородицы в Бутырской тюрьме

O??aiiia neo?aiea

Skip to content
Отец Глеб Каледа: заветы тюремного священника.Воспоминания о.Константина Кобелева Версия для печати Отправить на e-mail

DatsoPic 1.2 © 2007 by Andrey DatsoО протоиерее Глебе Каледе Святейший Патриарх Алексий сказал, что «именно он положил начало пастырскому служению в тюрьмах». В настоящее время в местах за­ключения в России действуют сотни храмов и молитвенных комнат. «Вот это и есть то семя, которое он сеял и которое дало такие обильные плоды».

Отец Глеб не был первым духовным ли­цом, пришедшим в исправительные учреж­дения после периода безбожных гонений. Но именно он положил начало системати­ческому окормлению заключенных, стал во­истину первым тюремным священником. Опыт своего самоотверженного служения, опыт других священников, мысли об орга­низации деятельности Церкви в тюрьме и колонии он изложил в своей книге «Остано­витесь на путях ваших. Записки тюремного священника». В этом небольшом по объему труде дан наиболее глубокий на сегодня анализ всех сторон осуществления миссии Церкви в местах лишения свободы. Книга, написанная живым, доступным языком, не только является настольной для каждого священника, окормляющего места лишения свободы, но и пользуется спросом у сотруд­ников и заключенных. Обратимся к голосу отца Глеба, звучащему с ее страниц.

Анализируя мотивы совершения пре­ступлений, отец Глеб замечает, что этому обычно предшествует множество тайных и явных грехов. Преступление — нарушение законов человеческих, грех — заповедей Божиих. «Среди заключенных есть те, кто, уст­рашившись собственных злодеяний, желает покаяться перед священником. Муки собст­венной совести приводят человека к покая­нию и к Богу». «Священник — единственный, может быть, человек, который пришел к нему с воли не как к преступнику, а как к страждущему грешнику, как к находящемуся в беде человеку; пришел не просто с воли, а из другого мира, которого преступник, на­ходясь на воле, не знал и не хотел знать». Эти слова наиболее полно, на наш взгляд, выра­жают отношение отца Глеба к заключен­ным.

Такое отношение глубоко традиционно для русского православного человека. За ре­шеткой оказываются люди, занимавшие до этого самое разное социальное положение. Различна и степень их виновности (нередко встречаются осужденные безвинно), и сте­пень осознания произошедшего, и отноше­ние к другим людям и к Богу. Различается и сила веры среди людей, ищущих встречи со священником.

Первая задача священника — поддер­жать человека, оказавшегося в столь непривычных и непростых условиях, помочь ему преодолеть уныние, найти пути к его сердцу.

«Преступникам, отвергнутым от общест­ва, нужна любовь. Они, как малые дети, быва­ют очень чувствительны к ней. О! Если бы мы, священники, ходящие в тюрьмы, могли бы сказать своим заключенным, как апостол Павел Филиппийцам: "Бог — свидетель, что я люблю всех вас любовью Иисуса Христа"» (Флп. 1,8).

Стремлению охватить как можно боль­шее число заключенных отец Глеб предпо­читал целенаправленную, длительную рабо­ту с отдельными камерами. Причастие пред­варялось многочасовой исповедью «за всю жизнь», а затем — повторной краткой испо­ведью непосредственно на Божественной литургии в храме.

Для пастырского окормления заключен­ных требуется большой жизненный и свя­щеннический опыт. Служение в местах за­ключения имеет много отличительных осо­бенностей. Например, отец Глеб не видел возможности назначения длительных епи­тимий в виде отлучения от причастия.

 «Учитывая огромные размеры наших тю­рем и зон общего, усиленного, строгого и особого режима и ограниченное количество кадров духовенства, ясно, что Русской Право­славной Церкви охватить все места заключе­ния в должном объеме при имеющемся коли­честве священников невозможно», — считал отец Глеб. Единственный выход — активное участие мирян в деле проповеди православия в темнице. «К отбору их следует подходить очень осторожно и вдумчиво. Здесь нужны люди с любвеобильным сердцем, твердой ве­рой, уравновешенные и спокойные. Нельзя привлекать экзальтированных особ и лиц, лишенных чувства долга. Мирянин-катехиза­тор должен смотреть на свою работу в тюрь­ме как на церковное послушание и служение и иметь на нее благословение». Катехизаторы особенно могут помочь при подготовке же­лающих к встрече со священником.

 «К сожалению, из-за своей греховности человечество не может обойтись без тюрем. Тюрьмы, количество заключенных в них — это показатель греховности всего общест­ва... Тюрьма — это концентрация уголовного мира, и общаясь с ним, трудно сохранить человеческий облик», — пишет отец Глеб.

Власть над людьми, если она не основана на любви и сочувствии, часто развращает. В то же время именно от сотрудников и на­чальствующих в большой степени зависит морально-нравственная и даже физическая обстановка содержания в тюрьмах и коло­ниях. Поэтому понятно то внимание, кото­рое отец Глеб уделял контактам с руководст­вом учреждений и их сотрудниками. «Посе­щение и плодотворная деятельность право­славных священников и катехизаторов в тюрьмах и исправительно-трудовых коло­ниях возможна только при благоприятном отношении к ним руководства этих учреж­дений. Все они живут на особом режиме; на­рушение инструкций может привести к тя­желым последствиям, хотя сами эти инст­рукции далеки от совершенства и иногда могут быть неоправданно жестоки».

 «Наши современные тюрьмы и исправи­тельно-трудовые колонии — это огромные приходы, нуждающиеся в Слове Божием и духовном окормлении, может быть, больше, чем обычные приходы в миру», — считает отец Глеб.

«Центром жизни любого прихода являет­ся храм, — место совместной молитвы, место совершения христианских Таинств. Храм — это небо на земле, где люди набираются бла­годатных сил и отдыхают от тяжкой юдоли мира сего, где человек набирается духовных сил, чтобы нести свой крест. Если вольные люди несут свое горе и печали в храм Божий и получают там утешение, то каково же зна­чение храма в жизни уверовавшего в Бога уз­ника! К храму заключенные относятся с ка­кой-то особой любовью, и участие в строительстве храма на территории лагеря или тюрьмы воспринимается ими как общее де­ло, как дело свободного волепроявления. Храм — это воля в заключении».

Создание и существование храма в местах заключения немыслимо без помощи христи­ан, находящихся на воле. Если в царской Рос­сии существовал институт тюремных свя­щенников, служащих исключительно в мес­тах лишения свободы, то сейчас для священ­ника, по мысли отца Глеба, совмещение слу­жения в двух приходах чрезвычайно плодо­творно. «Священник, связанный только с тю­ремным храмом, окажется без помощников: без псаломщика, без алтарника, без хора. Сле­довательно, разумнее идти по пути прикреп­ления к тюремным храмам священников вместе с общинами. В таком случае к одной тюрьме или режимной колонии и к одному тюремному или лагерному храму может быть прикреплено несколько приходов».

«Только тюремное послушание может оказаться для священника непосильным бременем... Надо иметь радости и заботы нормальной приходской жизни. Опыт ми­ра — нести в тюрьму и лагерь, а опыт тюрь­мы и колонии — в мир. С амвона приход­ского храма полезно говорить о тюрьме, а в тюрьме, в камерах и в храме — о православ­ной жизни, о православных подвижниках благочестия в миру и монастырях».

Особенность следственных изоляторов (СИЗО) — то, что заключенные находятся в них до вынесения приговора. Затем их либо переводят в отряд хозяйственного обслужи­вания при изоляторе, либо отправляют в ко­лонию. Сблизившиеся с тюремным священ­ником люди часто продолжают потом об­щаться с ним в письмах. Переписка, начатая отцом Глебом, продолжается его помощни­ками и по сей день. В Православном Свято-Тихоновском университете на основе этого опыта разработаны рекомендации по пере­писке с заключенными.

«Страшный и ответственный момент в жизни арестанта — это выход на волю. Пья­нящая радость свободы, но кругом все чужое. Жизнь за годы, проведенные в заключении, изменилась, да и сам ты за годы пребывания за решеткой и проволокой стал другим; у долго сидящих глубоко меняется психоло­гия. Там за тебя думали — хорошо или плохо, но думали; был ненавистный тебе режим, но он был. А здесь теперь ты должен решать все сам. Но если ты вышел из темницы верую­щим христианином, то по-старому ты жить не хочешь, а по-другому просто не умеешь».

«Священник, служащий в тюрьме или ла­гере, может, опираясь на своих помощни­ков-катехизаторов, сделать свой внетюремный приход местом для частичной реабили­тации вышедших на свободу. Уверовавшему в тюрьме приятно прийти к уже знакомому священнику, у него испросить благослове­ния и помощи на дальнейшую вольную жизнь: неизвестно, как новый, случайный священник отнесется к его заявлению, что он преступник, уголовник А знакомого тю­ремного священника этим не удивишь».

Однако приходится признать, что про­блема реабилитации освобождающихся из мест лишения свободы все еще не решена ни в обществе, ни в Церкви.



***

В Москве труды отца Глеба сегодня про­должают священники, несущие свое послу­шание в Бутырской тюрьме и в других мос­ковских изоляторах (к каждому из семи сто­личных СИЗО приписаны 10 священников).

В прошлом году было осуществлено тре­тье издание книги «Остановитесь на путях ваших», которая была бесплатно вручена со­трудникам московских изоляторов и каждо­му из заключенных.

 
< Пред.   След. >

Поделиться на Facebook

Другие способы помочь заключенным