Skip to content

Храм Покрова Пресвятой Богородицы в Бутырской тюрьме

Narrow screen resolution Wide screen resolution Increase font size Decrease font size Default font size   
  Главное arrow Протоиерей Глеб Каледа arrow Воспоминания об о.Глебе Каледе (диакон Петр Пахомов)

Храм Покрова Пресвятой Богородицы в Бутырской тюрьме

O??aiiia neo?aiea

Skip to content
Воспоминания об о.Глебе Каледе (диакон Петр Пахомов) Версия для печати Отправить на e-mail
Почему то я особенно запомнил его лекцию на 8 марта в день святителя Поликарпа Смирнского. В основном все уже были тогда просвещены, и никто не возмущался, что лекции были поставлены в выходной день. О. Глеб, преподававший апологетику, остановился немного на житии святого. А закончил рассказом, который запомнился мне на всю жизнь. О. Глеб рассказал, как в советское время поехал за город навестить одного профессора. Когда он подходил к даче, а уже к тому времени стемнело, через окно отчетливо увидел икону с горящей лампадой, когда он зашел в комнату, то там, где была икона и лампада, стоял обыкновенный шкаф. И дело не в страхе и не в советских гонениях, а в том, что в этих условиях у профессора было благоговение к святыне. И прятал он ее не столько из-за страха, а сколько из благоговения. Это была евангельская жемчужина, сохраненная профессором. Не знаю, пришлось ли ему ради нее продать поле…

Когда я только начал учится в Свято-Тихоновском институте, тогда это собственно был и не институту. Группа священников создала курсы катехизаторов, и главой их стал опытный преподаватель о. Глеб. Я впервые его встретил в холле строительного института, недалеко от м. Бауманская. По-моему он ходил вместе с диаконом тогда ее очень маленького размера с о. Андреем Кураевым. Как обычно в холле велись какие-то ремонтные мероприятия, и меня удивило, что пока о. Глеб (так звали этого небольшого роста священника) о. Андрей совершил восхождение на небольшую высоту по двум доскам и при этом не упал. О. Глеб, закончив разговор, накинул на плечи полы рясы и, одев поверху плащ, из священника превратился в пожилого профессора и ушел вместе с Кураевым.

Примечательно, что о. Глеб, будучи начальником этих курсов с необыкновенным вниманием относился к занятиям. В середине семинарского занятия вдруг тихонько приоткрывалась дверь в аудиторию, и заходил о. Глеб. При этом делая знак преподавателю, что надо не обращать на него внимания. Послушав минут пять, он также незаметно и удалялся. Таким образом, мы вроде чувствовали себя под приглядом, но без всякой казенщины и наушничество. Эти его тихие визиты были очень тактичны и прекрасно всеми воспринимались.

Почему то я особенно запомнил его лекцию на 8 марта в день святителя Поликарпа Смирнского. В основном все уже были тогда просвещены, и никто не возмущался, что лекции были поставлены в выходной день. О. Глеб, преподававший апологетику, остановился немного на житии святого. А закончил рассказом, который запомнился мне на всю жизнь. О. Глеб рассказал, как в советское время поехал за город навестить одного профессора. Когда он подходил к даче, а уже к тому времени стемнело, через окно отчетливо увидел икону с горящей лампадой, когда он зашел в комнату, то там, где была икона и лампада, стоял обыкновенный шкаф. И дело не в страхе и не в советских гонениях, а в том, что в этих условиях у профессора было благоговение к святыне. И прятал он ее не столько из-за страха, а сколько из благоговения. Это была евангельская жемчужина, сохраненная профессором. Не знаю, пришлось ли ему ради нее продать поле…

О. Глеб несколько раз повторил, что нам миссионерам, катехизаторам в первую очередь надо думать о том, чтобы сохранить благоговение. При этом несколько раз выделял голосом слово благоговение. Добавлю от себя: А то никакая миссия и не понадобиться.

Потом на экзамене о. Глеб, узнав, что я кончил химический факультет МГУ, пригласил меня в Высоко-Петровский монастырь и дал читать, видимо, свою работу о сотворении мира. Я долго читал, но потом сказал ему, что я все же не физик, а химик. И в ядерных реакциях мне трудно было разобраться. Хотя впрочем, как мне тогда казалось, главное поверить в сотворение мира. А объяснения, если их и найти, то они все равно будут не совершенны. Но о. Глеб смотрел на это с точки апологетики, и у него была своя правда. Он всегда пытался совместить веру и науку. Это был его путь. Он написал прекраснейшую книгу о Плащанице. Она стала одним из главных итогов его жизненного пути.

Потом наши пути разошлись, я продолжал учиться в Свято-Тихоновском институте, а о. Глеб все более и более, со свойственной ему обстоятельностью начал заниматься тюремным служением. Но уже в конце 90-ых мне пришлось еще раз услышать об о. Глебе. В храме, в котором мне довелось служить, стал появляться в алтаре древний старичок. Оказалось, что он так же был тайным священником и был рукоположен знаменитым митрополитом Гурием (Егоровым). Он был художником, членом Союза художников, и при этом с детства верующим человеком. Расписывал он храм в Ташкенте и там познакомился с владыкой. И владыка рукоположил его тайно, дав определенные поручения. Это был священник Владимир Кутлинский. Я стал его посещать и однажды он мне рассказал, что в молодости знал юношу Глеба Каледу, который в тяжелое время гонений объезжал с рюкзаком за спиной тайных священников, укрывавшихся от гонений, и привозил им помощь. И, конечно, у них было много общих знакомых, начиная с о. Владимира Амбарцумова. Тогда о. Владимир возобновил общение с о. Глебом, но был уже очень преклонного возраста, и все общение свелось к телефонным разговорам. Вскоре он умер (а Глеб почил еще раньше – в 1994 году). Остается добавить, что на отпевании о. Владимира присутствовал и сын о. Глеба – о. Кирилл

Источник: http://deacon-pete.livejournal.com/12204.html

 
< Пред.   След. >

Поделиться на Facebook

Другие способы помочь заключенным